Когда рассеялся дым

На  дворе – рыболовное межсезонье. Реки разлились, рыба  нерестится. И ее активная ловля начнется ближе к майским праздникам. А  вот у охотников, наоборот, – сезон в самом разгаре. Птицы много! Птица летит! И птица садится на залитые вешними водами пойменные луга. И вот в этой связи мне вспомнился один забавный случай, связанный больше с охотой, нежели с рыбалкой.

Давно дело было. В ту пору я все свои отпуска проводил в деревне, где и рыбачил в темную голову от рассвета и до заката на небольшой речке, протекавшей в двух шагах от моего родового имения.

Так вот, на рыбалке я и познакомился я с колоритнейшим персонажем. Звали его дед Сергеич. Внешне эдакий обеспеченный сельский житель начала позапрошлого века, старый, как дубовый пень, и такой же крепкий. При этом постоянно употребляющий непонятные слова (кстати, все знают, что «придрючить» обозначает «приласкать» по-старорусски? Я вот не знал, и в свое время на деда обиделся).

Дед этот вызывал у односельчан стойкое уважение, поскольку был танкистом, героем войны, механизатором от бога и на удивление основательным мужиком. Но благодаря своей основательности постоянно вызывал подколки и насмешки.

К примеру, однажды договорился он с соседом об «организованно выпить». Только сначала деду надо было в лесок ближайший пробежаться, дабы насест новый спроворить в курятник. Ждал сосед деда часа три, после чего забил, выпил все в одного и с песнями пришел домой. От чего душевно и физически пострадал от своей супруги.

А дед вернулся  только  ночью, найдя где-то абсолютно ровную жердину (два метра не то что без изгибов, но даже без сучков). Да еще и хвастался всем, какой у него евро-насест таперича в курятнике.

Так вот, спрашивается, надо оно курям? Есть на жердине изгиб или нет… Но мы сейчас не об этом.

Приехала по весне к нам компания охотников. Короче,  решили мужики отдохнуть. То есть под предлогом «пострелять уток» слинять дней на несколько, попить водочки и поохотиться заодно. И вот дернул же их черт пригласить Сергеича в качестве егеря-проводника. Ну, а дед, в свою очередь,  позвал на подмогу меня.

Приключения начались с момента приглашения, то есть за сутки до описываемых далее событий. Во-первых, была раскритикована лодка, непригодная, как выяснилось,  не то что к плаванию, но даже и на растопку. Охотники были посвящены, во что надо одеваться, во сколько ложиться спать, кто и где будет сидеть в лодке, в какой очередности грести и т. д.

«Да и ружья у вас – баловство одно» – подытожил дед.

Утром с трудом продравшие глаза охотники, неся по полупустому рюкзачку и ружьишку, подошли к берегу, где их уже  ждал дед у своей здоровенной, заново просмоленной плоскодонки.

Началась загрузка. Охотники просто запрыгнули в лодку и стали смотреть за дедом, который   укладывал   вещи, совершенно необходимые для охоты. Здоровенный рюкзак, якорь, сделанный из сломанного плуга, шест, болотные сапоги, моток веревки (чтобы связывать пленных уток, не иначе), топор (наверное, чтобы было за что держаться, если лодка утонет), плащ-палатка (?), запасные весла, завернутые в непромокаемую ткань. Короче, если бы нас прямо так, в лодке, закинуло на необитаемый остров, то Робинзон со своими пожитками, снятыми с разбитого корабля, тихо рыдал бы от зависти, глядя на нас.

В итоге плоскодонка легла-таки пузом на дно, и пришлось ее сталкивать поглубже. Дед, как заправский капитан, командовал отплытием. Охотники  менялись на веслах и молча гребли.

Наконец, мы добрались. Охотники проделали какие-то хитрые манипуляции с подкрадыванием в камышах. Взлетела небольшая стайка уток голов этак в пятнадцать. После выстрелов одна птица камнем рухнула вниз. Все были несказанно рады. Только не дед.

Со словами «баловство это все» он полез в свой рюкзак. Первым делом из рюкзака появился спасательный круг с полустертой надписью «непотопляемый». Следом дед достал  здоровый кусок сала, булку хлеба, завернутую в ткань, а поверх ткани в полиэтилен, запасные штаны, походный набор для шитья, две пачки махорки, соль, спички, походный маленький примус «Шмель», кусок доски, полуметровую металлическую  рогатку, две пачки дроби и пачку дымного пороха. Все взирали на это, разинув рты, и гадали, что же будет дальше.

А дальше дед запихнул все обратно в рюкзак, оставив только порох, дробь, рогатку, спички, кусок доски, и (заметно поколебавшись и подозрительно поглядев на охотников на предмет «не сопрут ли») спасательный круг. Потом он поднял то, что все приняли за запасные весла, и развернул ткань.

Вот тут-то вся компания обалдела настолько, что даже выматериться никто не догадался. Такое не в каждом музее увидишь. Кремневое ружье начала позапрошлого века: диаметр ствола – с теннисный мячик, на стволе раструб, приклад весь украшен какой-то резьбой, и размером все это великолепие с нормальное такое полноформатное весло.

Пока все таращились, дед сноровисто снаряжал антиквариат. На один заряд ушла вся пачка пороху и две пачки дроби. Рогатка была воткнута в специальную дырку в борту (потому что весило это чудовище с полдеда), доска подложена под фуфайку (как видно и отдача была соответствующая), и дед изготовился к стрельбе.

На всю возню ушло, наверное, с полчаса. Но наконец-то дед дал команду поднимать стаю. Подплывание на звук повторилось. Охотники пугнули уток и заполошно стрельнули. Испугавшись выстрела, в воздух поднялась стая уток голов в тридцать.

И тут стрельнул дед. Я, конечно, не слыхал, как стреляют корабельные орудия (это у которых в стволе ходить пешком можно), но подозреваю, что не намного тише. Если бы я не оглох сразу, то уверен, еще минут двадцать слышал бы гуляющее эхо. Отдачей деда просто смело со скамьи и унесло на корму, все видимое пространство заволокло дымом, и захотелось тихо и жалостливо закричать «Ё-ё-ё-ё-ёжы-ы-ы-ы-ык».

Стояла тишина, лодка медленно дрейфовала назад, все тихо сидели, кроме деда, который лежал, и думали о бренности бытия… Потом дед с кряхтением поднялся, завернул свою аркебузу в тряпку и принялся укладывать рогатку и доску в рюкзак.

Налетевший ветерок рассеял дым, охотники в очередной раз, раззявив рты, глядели на результат дедовой охоты. Три четверти стаи лежало на воде, вдобавок повсюду плавали вылетевшие перья. Короче, создавалось впечатление, что уток там больше, чем воды.

Дед, оглядев это безобразие, сказал: «Эх, правее надо было брать, полстаи ушло!».

В общем, собрали уток, И все поняли, что смысла задерживаться больше нет.

В целом все кончилось отлично, вот тока каждую третью утку есть было нельзя, потому что дроби в некоторых было заметно больше, чем мяса.

С тех пор деда на охоту больше не приглашали. Впрочем, он не обижался. Лишь подтрунивал: «Ну, что? Не хотите  в свои пехотные дела старого артиллериста допущать?» И  по-ленински вскидывал бровь…

«Клёвая тема», № 4(107), апрель 2018